Человек в юности радуется своей принадлежности к «мистической вечной жизни». Однако предчувствием своего отделения от такой вечности его жизнь включается в плачевную драму конечности. И только память о нём может стать разрешением драмы и продолжением его «вечной юности».
Определение критериев счастья и смысла жизни субъективно, и зависит от уровня образованности. Примечательно, что чем выше и разумнее критерии к ним, тем выше мотивация к их достижению.
